Африка

Не смешно думать о лете,
Когда идешь по колени в сугробах.
Холодно, вязко, мокро.
А казалось - зима не настанет.

Хуюшки.
Вот и снег и метель и висилица
Скоро. Хах.
Плевать, не дурак - как-то выкручусь.

Отчего не хватает бананов в Африке?
Почему нет Африк на северном полюсе?..
Почему полюсов нет на северных Африках?
Никто не знает, даже Арманду Гебуза.

Здравствуйте!
Как снег на голову, упал снег на улицы.
Окрашено.
Можеть быть поэтому нет Африк на северных бананах?

или как-то там...

Завтра

Даже "завтра" когда-нибудь пройдет.
Рассыплется, как пенопласт под винным прессом
В виноградном соку.
Будут стекать сиреневые ручейки.

Даже "через бесконечность" когда-нибудь закончится.
Посмотри на себя - почти два метра ростом
Тебе ли не знать о бесконечности,
Ты же вращаешься вокруг Солнца
Со скоростью аж 30 километров в секунду.

И только у любви нет слова вчера.
Тут просто не применимо прошлое время.
И в этом нет ничего странного,
Спросите у звезд, они все помнят.

Время смерти

 Смазав жизнь вазелином
Куда-то идем.
Красота, подобна вселенной.
Расширяясь, искажается.
Внутренности выкашлянные
Наружу с кровью –
Говорят смерть
От боли этой ночью.
Я открываю глаза -
Вижу мертвый лик себя.
И врача.
Который говорит: “Время смерти”.

Шок.
Поток. Апельсин. Часы,
Тик-так, тик-так.
Мокрый пол, смазанные фигуры.
Интеграл, емкость с мочой.
Часы, люди, люди, люди,
Трупы, трупы, трупы, крематорий. 
Окно, холод, свет, снег.
Запах це-о-два, кислый вкус.
Чьи-то тени, тучи, часы
Тик-так, тик-так.
Внешнее сознание,
внутреннее непостоянство.
Попытка бежать, быстрее, быстрее.
Притяжение Земли. Сильно, крепко.
Рождение. Невероятная боль, крик.
Голос, нежный голос, спокойствие, сон.  

Доброта

...А доброта бесплатна и проста.
Потеряна в круговерчении дня-ночи.
Закрыта пеленою утех плоти.
Висит на окровавленном колу.

Дорога

Дорога
Помнит каждого
Кто втаптывал камни в поисках лета.

И где-то
Затаились дожди.
Как много упущено времени.

Лето
кончится.
.
.

Небытие

Небытие сине-серых тонов.
Перед глазами.
В руках
ноль пять, сорок градусов,
По фаренгейту
В душе, такой мрак.

Звуки: звон, всплеск иллюзий, холод.
Стекло по стеклу, бесконечные линии
Тянутся вдаль.
Таль изношена перемещением блоков памяти.
СВЧ-волны заполняют эфир телевизоров. 
И больше нет почти ничего: ни еды, ни знамения.
Лишь вино, водопадом входящее в сердце.
Лишь билет, на пропущенное представление.

Плавно спадающая, уходящая в даль линия. 

Хрустальные залы

Хрустальные залы!
Овации, смех.
Мне так интересно...
«Как евнух в гареме»

Иду меж припудренных,
юнных и шлюх.
С утра вроде праздник
какой-то случился.
Напился, да, каюсь,
быть может напился.

Брожу по траве, напеваю этюды.

Мне грустно в такую погоду молчать.
Мне хочется громко и правду кричать,
что «Все хорошо».

А вчера в ресторане я слышал глагольство.
Что «Все хорошо», - говорил в дорогой телефон
какой-то пижон.
По-моему, он приехал на Бентли.
Возможно, у него все хорошо.

Очевидно, что идиотом быть проще.

Так чего мы хотим, посвящая себя искуству?...
Для чего мы летим между песен и фраз и крылатой любви?..
Я рвал седце пытаясь понять - почему все так грустно?..
Не поверили... Может быть правы Они?

Моя степь

Скоро конец, осталось совсем немножко:

Несколько дней, а может быть даже часов.

И ты слышишь, (ведь слышишь?), как флейта

Рассекает просторы лесов.

Хорошо здесь, приятно до боли.

Эти запахи, ветры, дожди.

Моя степь дышит ровно и глухо.

Стук копыт раздается вдали.

Ритм чеканят стальные шпалы,

Поезд быстро бежит, как рысь,

И деревья в окне мелькают

Кто-то флейту просит на бис.

Только здесь, ни в песках, ни на льдинах,

Под глубокой родной синевой.

Где безмолвно желтеет пшеница

Может быть, обрету я покой.

Солнце

Солнце
после жуткого похмелья
лениво
вылезает из-за сопки.

Корчясь
гармоническими лучами
по смыслу
Восходит на Небесную.

Дурачки
пусть радуются,
упиваются
Однородною песнею.

Говорят
Одни и теже речи
Под осоловевшим
Солнышком.

И каждая сука
Считает себя
непременно разумнее
Ближнего.

Под цветение кактусов

Под цветение кактусов падает снег
за окном, хлопья хлопают, тают и стынут.
Заливается песнею гневный певец
в патефонном журчании старой пластинки.

Этой записи вот уже семьдесь лет,
Как она сохранилась, не знаю, загадка.
Или сон... Сейчас звон и вставать.
И идти и бежать и работать и ждать...

Только тенор поет под клубящийся снег
за окном. Только тенору ведомо больше
Про любовь и про смерть. Это Чувство поет,
а не связки из плоти колеблясь.